ЭКО

Редакционный раздел

Пользователи : 9481
Статьи : 2740
Просмотры материалов : 10363673

      Свежий номер

     f2018 02

       Купить номер

 

Некоторые подробности о прошлом Академгородка

( по воспоминаниям М.П. Чемоданова)

О создании Сибирского отделения АН СССР (РАН) есть обширная и фундаментальная литература. Автор хотел бы внести свою лепту как очевидец событий.

Кто начинал строительство Академгородка в Новосибирске?

Вот что было сказано в Постановлении ЦК КПСС от 18 мая 1957 г. «О создании Сибирского отделения Академии наук СССР», п. 11: « Возложить строительство научных учреждений СО АН СССР в районах Новосибирска и Иркутска на Министерство электростанций СССР и соответствующие совнархозы с использованием для этой цели строительных организаций «Новосибирскобьгэсстрой» и «Ангаргэсстрой». Строительство других научных учреждений Сибирского отделения АН СССР в других районах Сибири и Дальнего Востока осуществить силами строительных организаций этих совнархозов».

Решение фактически приравнивало возведение первых академгородков к великим стройкам коммунизма, а выбор подрядчика отчасти объясняет то обстоятельство, что многие структурные вопросы их возведения долгое время даже в названии отражали принадлежность к гидростроительству: рядом с индексом «Управление Сибакадемстрой» непременно присутствовал индекс «Новосибгэсстрой», позднее - «Новосибгэсстрой-2».

repphoto 4357_4757На Новосибирской ГЭС к 1958 г. уже было завершено перекрытие великой реки, создано шлюзовое хозяйство, отсыпано земляное полотно, уложен в плотину предварительно напряженный железобетон, запущены три из семи гидроагрегатов, хотя основного здания ГЭС пока не было, и комплекс отделочных работ и благоустройства еще ждал своей очереди.

В Минэнерго хорошо знали, насколько, из-за коллективного характера ряда работ, уровень их организации и качество зависят от квалификации конкретных бригадиров. Некоторые из них находились на персональном контрактном учете в Минэнерго и уже были расписаны на другие великие стройки страны. В то же время часть гидростроителей с учетом их специализации не могла эффективно использоваться на общегражданских объектах. В конце концов, многие просто не хотели оставаться на академической площадке. Эти настроения неуверенности приходилось устранять, в чем была одна из задач партийных органов…

Партийный фактор

17 апреля 1958 г. в единственном клубном помещении в Левых Чомах состоялась первая партийная конференция коммунистов нового Советского района города Новосибирска (к тому времени району было определено 11 населенных пунктов – бывших деревень и поселков).

Я попал в состав партаппарата не случайно. В 1950 г. я защитил дипломную работу по строительству зданий в НИВИТе – НИИЖТе. Но, несмотря на глубокий интерес к архитектуре, жизнь сложилась так, что свыше пяти лет я отдал политической работе на Томской железной дороге (ныне Западно-Сибирской), потом – в Первомайском райкоме партии. Именно здесь я узнал о планах развития большой науки в Новосибирске и решил попробовать самостоятельно изменить свою судьбу: обратился к заведующему орготделом горкома партии Л. С. Сандакову с просьбой передвинуть меня в новый район, в котором будет «много строительства». Он и рекомендовал меня Юрию Кузьмичу Лигачеву, который вел подбор будущей команды в новый район. Юрию Кузьмичу тогда было 38 лет, мне 30. Изначально мы установили довольно строгое разделение труда. Он взял на себя изучение научной среды (мы ведь раньше представителей фундаментальной науки в глаза не видели), а я занялся строительным комплексом.

Первый пленум бюро райкома и райисполком решили посвятить задачам повышения качества строительства в районе. Площадка будущего Академгородка была пока пустой, а вот в Левых Чомах был построен миниатюрный городок штатных работников ГЭС, имелось некоторое инженерное оснащение. И это развитие привлекло к поселку внимание Министерства радиопромышленности, которое начало разворачивать здесь один из своих заводов. Позже и Президиум Сибирского отделения заинтересовался этим направлением промышленного освоения поселка и счел возможным в ближайшей перспективе разместить здесь свой Опытный завод.

Чем же нас так задели вопросы качества строительных работ в Левых Чомах, что мы посчитали необходимым вынести их в зону партийной критики, чтобы не допустить их распространения на площадку Академгородка? Именно здесь я в первый и последний раз в своей строительной биографии обнаружил двухэтажные деревянные дома на деревянных «стульях». «Стул» - это, по сути, пень, забитый вместо каменного фундамента. Сколько он мог прослужить в нашем климате? Райисполком известил вышестоящие органы, что не подпишет государственный акт приёмки в эксплуатацию Новосибирской ГЭС, если не будет решен вопрос о времянках. В итоге правительственная комиссия приняла станцию в 1961 г., с выделением 11 млн руб. капиталовложений на замену времянок.

Мы смотрели на будущий Академгородок как на свою площадку, а почти все работники райкома – человек десять – жили в городе, то есть километрах в тридцати от нее.

250

Временное помещение райкома, как я уже упоминал, было на левом берегу Оби, около ГЭС, площадка Академгородка – на правом, но моста в районе пока не было, так что перебираться с берега на берег надо было через центр города, а это петля в 60 км. Поначалу шеф (Лигачев ) проводил утренние совещания партийных и советских руководителей в центре города, но стояла задача как можно быстрее «сесть» на площадке городка. Мы и «сели» - в микрорайоне строителей, в «Щ», сами начертив проект сборного щитового дома. Рядом в таких же типовых сооружениях разместились управления Сибакадемстроя и УКС Сибирского отделения. После знаменитой избы М.А. Лаврентьева в Золотой долине это были первые объекты академии. Райком обжил это место почти на 20 лет.

Первый пленум о качестве был мобилизующим прежде всего для нас самих, а вслед – и для всех. До завершения работ на другом берегу оставалось всего два года с небольшим, весь Академгородок был принят уже в 1964 г.

Ученые и строители

Академгородок строили вместе ученые и строители. Было создано своего рода боевое содружество, связующей основой которого были коммунисты. Уже в 1958 г. была создана объединенная партийная организация во главе с партийным комитетом Сибирского отделения АН СССР. Как второй секретарь райкома я отвечал за кадровую политику. Однажды в райком пришел вставать на партийный учет блестящий офицер, капитан первого ранга. И даже с кортиком. Мы посмеялись тому факту, что «молодому» Обскому морю предстоит обзавестись собственным флотом. Как выяснилось, каперанг продолжает нести флотскую службу, но считается прикомандированным к Сибирскому отделению АН, с постановкой на партийный учет по месту проведения совместных научных исследований (в данном случае в Институте гидродинамики). Так мы и познакомились с Георгием Сергеевичем Мигиренко, который оказался большой удачей для всей партийной организации района на протяжении самых трудных лет, когда шло комплектование научных коллективов, строительных организаций и выработка партийного товарищества.

Мигиренко был, скажем так, златоуст – представитель крайне редкой породы, способной привлекать и увлекать людей за собой. Он организовывал методологические семинары, на которые собирались сотни молодых специалистов. Особое внимание уделялось взаимодействию со строителями. В бригады было направлено около 150 научных сотрудников, которые популярно объясняли рабочим и инженерам, как возводимые ими объекты будут способствовать прогрессу, увеличению могущества страны.

Уравнение для городка

Качество начинается с проектирования. В капитальном строительстве объектов науки процесс проектирования фактически сопровождает весь цикл строительных работ и предъявляет особые требования к эффективности и гибкости механизма взаимодействия ученых-заказчиков и проектантов. А к проектированию временами привлекалось до трех десятков проектных организаций. Что особенно приятно, были активно задействованы местные силы. Основные задачи воплощения замыслов научных коллективов в чертежах исполняли Новосибирское отделение ГИПРОНИИ (Касаткин В.С., Шубин Б.Ф.), активно участвовал в разработке идеологии застройки главный архитектор Новосибирска А.С. Михайлов. Изменения и коррективы проектов находили разрешение, включая финансирование, в Управлении капитального строительства СО АН СССР. В Президиуме СО АН вопросы строительства курировали С. А. Христианович (со свойственной ему энергией и придирчивостью) и Б.В. Белянин. Борис Владимирович был и остался подлинно исторической фигурой в строительстве новосибирского Академгородка. Крупный организатор авиапромышленности, дважды лауреат Государственной премии, он был великолепный инженер и, можно сказать, пропустил через себя все проекты электро-, тепло-, водо- и газоснабжения и канализования Академгородка.

Из проектной сферы выросло уравнение для городка, которое первоначально имело вид:

13 + 1 = 30000,

где 13 - число институтов, заявленное Президиумом Сибирского отделения, 1 - университет (по согласованию с Минвузом РСФСР), 30000 - расчетное число жителей. В дальнейшем формула изменялась незначительно. Например, через 3-4 месяца добавился ещё один НИИ. Тогда нам все эти изменения казались бесследно исчезавшими в неких резервах развития. Именно такое настроение безбрежности будущего царило в нашей среде.

123

Затем как-то М.А. Лаврентьев сказал мне, что у него есть блестящая идея, как защититься от возможных поползновений города «продвинуться» в городок через Ельцовку и прилегающий лес микрорайона «Щ». Он сверхбыстро вошел в соглашение с министром обороны А. Гречко и добился организации Высшего военно-политического училища, которого в первоначальных планах не было. Со времен Афганистана оно стало крупным фактором культурной жизни Академгородка. И, действительно, его надежной «защитой».

Надо отметить поразительную жизнеспособность и устойчивость основных научных звеньев в городке. Неудача сопутствовала на моей памяти только в истории с созданием Института экспериментальной биологии и медицины (ИЭБМ). Но решающую роль в этой неудаче сыграл не выбор научного направления, а внутренний конфликт в группе сотрудников института[1], который в конечном итоге привел к передаче учреждения в ведение Минздрава и нежелательным изменениям в генеральном плане Академгородка.

Большие трудности сопровождали и развитие Института теоретической и прикладной механики, при котором планировалось создание второго ЦАГИ. Для этих целей была даже предусмотрена возможность выделения площадки в 100 га в Левых Чомах, за Опытным заводом. Однако идея вошла в противоречие с общей концепцией развития Академгородка, утвержденной во всех инстанциях, и в итоге не была реализована.

Сегодня, пожалуй, никто не скажет, по какому уравнению живет новосибирский Академгородок. Например, называется 25 НИИ и КБ, имеющих свою территорию….

Городок в лесу, лес в городке

Я - грибник. Помнится, в первые годы в роще за площадкой Института гидродинамики хорошо росли белые грибы, а в бору на месте будущего больничного комплекса - отличные боровики. Аборигены микрорайона «А» любили собирать маслята в молодом сосняке около будущего института математики. Грузди пробивали асфальт! А в ложбинах Золотой долины дольше всех держались опята... Было что-то невероятное в том, что совсем рядом с огромным городом находилось подобное богатство природы.

Строители специализировали целое управление на озеленении и благоустройстве городка. Не просто высаживали сосны и другие деревья, но и – силами Центрального Сибирского ботанического сада - разрабатывали специальные методики их выращивания. Вообще, ботсад, на мой взгляд, имеет выдающиеся заслуги в изучении вопросов озеленения Новосибирска.

В последние годы складывается впечатление, что городок не обогащается природой, а беднеет. По-моему, некоторые ценные участки леса будут или уже обречены. Очень бы не хотелось продемонстрировать всему миру опыт «облысения».

Рабочая молодежь борется за качество

По комсомольскому призыву молодежь поехала на стройку с 1958 г. Таких добровольцев насчитывалось до 8 тыс. В 1960 г. – самом «горячем» по объёмам работ – 61% рабочих были в возрасте 21–25 лет, 14 % - 26–30 лет. В части подготовки рабочих кадров цифры потрясают даже спустя много лет, ведь все же делалось на голом месте!

С 1958г. по 1962 г. в различных формах профессионального обучения побывало 11500 человек. Все учились! Включая сотрудников партаппарата. Секретарь райкома Е.К. Лигачев распорядился, чтобы все работники аппарата освоили минимум строительных норм. Скептики улыбались. Ну, что ж... При этом никому даже в голову не пришло превратить учебу в профанирование специализации – молодежь обогащала свой житейский опыт, росла стремительно. Президиум Отделения принял специальное решение о моральной поддержке тех ребят со стройки, у которых возникнет желание поступать в университет...

054Прогресс в квалификации рабочих хорошо отражают такие цифры местной строительной статистики: в 1959 г., согласно официальным данным, 65,5% жилья сданы были сданы с оценкой «удовлетворительно». А с оценкой не выше «удочки» - 77,4% культурно-бытовых объектов... Но уже через три года – в 1962-м – все объекты сданы с хорошими и отличными оценками. Перелом наступил в 1960 г.

Были необыкновенно популярны общественные формы организации труда в бригадах, постепенно молодежь приближалась и к пониманию «коммунистического отношения к труду» - к великому почину честного отношения к работе, к защите высокого качества. Самым выдающимся достижением рабочих «академической» стройки считаю создание хозрасчетных бригад. Тогда это было нечто принципиально новое в организации труда. Это были совсем другие люди на объекте, они умели все рассчитывать сами, организовать всю работу с максимальной эффективностью. Таких бригад у нас было 50, и райком считал их почин настолько важным, что ввел бригадиров в свою номенклатуру. В ту самую, которую так ненавидели перестроечные демократы.

Революция управления строительством. Человек замкнутых вопросов

Весной 1959 г. райком получил из обкома партии указание встретить при въезде в Академгородок неких московских гостей - без всякого сопровождения и без уведомления кого бы то ни было от строителей и от науки. Мы должны были все им показать и ответить на все вопросы. Из трех приехавших двоих мы уже знали. Фрол Романович Козлов, секретарь ЦК КПСС, часто подключался к вопросам компетенции других высших руководителей партии. Председатель Госстроя СССР Владимир Алексеевич Кучеренко, «законодатель» страны в области капитального строительства, не нуждался в представлении. А вот третий гость, невысокий энергичный генерал, был нам совершенно незнаком. Интересно, что именно он буквально излучал любопытство и энтузиазм, знакомясь с реалиями городка, задавал вопросы, вникал в подробности.

komarovskiy01Это оказался заместитель министра среднего машиностроения СССР Александр Николаевич Комаровский, ведавший в министерстве вопросами капитального строительства. Всё огромное хозяйство атомщиков, сеть закрытых городков возводились под его неусыпным контролем. Свое восхождение Комаровский когда-то начинал на Беломорканале, продолжил на строительстве Челябинского металлургического завода; именно ему по личному указанию Сталина было поручено руководство строительством комплекса зданий МГУ на Ленинских горах, который и сегодня восхищает своей планировочной композицией и архитектурными решениями.

В Новосибирск он приехал во исполнение решения о передаче строительства Новосибирского городка СО АН СССР Минсредмашу. Это решение стало результатом последовательной поддержки Н.С. Хрущевым патриотической инициативы ученых Академии наук СССР и личной победы М.А.Лаврентьева.

Комаровский, без сомнения, оставил свой след в градостроительстве Сибирского отделения. Например, он активно вмешался в проект центра городка, устранив следы модной в те годы свободной планировки; волевым указанием прекратил все споры вокруг возможных архитектурно-планировочных решений для микрорайонов, поручив четырем трестам из других областей полностью отстроить кварталы из привезенных со своих баз материалов и конструкций. Эту окаменевшую «борьбу идей» до сих пор можно увидеть, прогуливаясь по городку. Заодно была решена задача сокращения отставания в планах строительства.

Почему же я назвал его в начале главы человеком замкнутых вопросов?

Дело было, насколько я помню, в 1971г. или 1972 г. М.А.Лаврентьев, у которого я тогда был заместителем по строительству, попросил проработать вопрос создания в Крыму санаторно-курортной базы для Сибирского отделения. Задача, прямо скажем, непростая: строить в Крыму, сидя в Сибири! Зацепиться не за что! И не за кого! Но воля начальства – закон. В Ялту мы отправились с заместителем председателя объединенного комитета профсоюза СО АН Трофимовичем. Мы подобрали в Ялте участок для санатория, подцепили к нему размещение многоквартирного жилого дома гостиничного типа, предварительно согласовали неизбежные вопросы инженерного освоения территории и нужды города. Оставалось решить, кому строить. Как оказалось, все крымские подрядчики загружены выше головы. Что было делать?

Я поехал в столицу – к А.Н. Комаровскому, который к тому времени стал первым заместителем министра обороны СССР по строительству. Позвонил ему и был немедленно принят. Конечно, формально Сибирское отделение с его нуждами никакого отношения к Минобороны не имело, но, как выразился Комаровский, «Науке надо помогать!» Он при мне стал вызывать подчиненных и отдавать приказания по пунктам. После четвертого или пятого исполнителя мы попрощались, и уже у двери кабинета я вдруг услышал: «Подождите!». Появился ещё один генерал, получил какую-то команду, и я услышал на прощание: «Теперь вопрос замкнут!»

Эту простую фразу впоследствии я вспоминал неоднократно по самым разным поводам. К сожалению, принятие «разомкнутых решений» в практике управления кое-где становилось обыденным явлением, разлагало руководителей, снижало эффективность работы. Ко мне как-то в Президиуме отделения подошел директор крупного завода, поинтересовался возможностями трудоустройства. Я был в недоумении: «Зачем? У вас же план выше головы?» – «Это так, но у меня до 150 смежников по кооперированным поставкам, приходится посылать к ним своих работников, чтобы выколотить то, что они обязаны делать сами. И все же бывают ситуации, когда останавливаем конвейер всей смены. А это 1400 человек. Держимся только на сознательности рабочих»… Так вот, А.Н. Комаровский был из числа руководителей с замкнутым решением вопросов.

А идея с санаторием в Крыму в итоге не состоялась совсем по другой причине...

Как Н. С.Хрущев защищал Сибирское отделение АН СССР

Напомню, в процитированном в начале заметок постановлении ЦК КПСС от 18 мая 1957 г., речь шла не об основании одного-двух академгородков, а о продвижении большой науки на восток страны. Никита Сергеевич Хрущев никогда не работал в Сибири, но хорошо понимал историческое значение продвижения народных масс к восточным рубежам. Это была большая политика. Не случайно все академгородки Сибирского отделения были доступны для обозрения и сотрудничества всему миру. И всё, что них делалось, пользовалось поддержкой «верхов». Не будет преувеличением сказать, что вся мировая наука в 60-е годы пошла за М. А. Лаврентьевым и его сподвижниками.

Новосибирский Академгородок Н.С.Хрущев посетил дважды: в 1959 и в 1961 гг. Это не были привычные «парадные» визиты. Лидер страны на месте проверял всё, доступное пониманию. Первый визит касался критической оценки общего плана застройки (в частности, удорожания отдельных жилых зданий «лишними» этажами) и широко освещался в прессе[2].

Hrushov

Услышав о его приезде, люди собирались в березовой рощице возле Института гидродинамики, где должна была пройти «встреча в верхах», некоторые даже поставили палатки, жгли костры. К моменту начала встречи число ожидающих из различных населенных пунктов выросло примерно до трехсот человек. Моей задачей было сдерживать эмоции желающих личного общения. Но в тот раз Н.С. Хрущев спешил, и общения как такового не получилось. Он лишь сказал одному молодому парню, который проявил особую настойчивость: «Ты ещё такой молодой, в следующий раз встретимся и поговорим», - и уехал под общий смех.

Вторично Никита Сергеевич посетил городок в 1961 г. Тогда уже здесь было на что посмотреть, и костров уже не жгли. В соответствии с пожеланием гостя каждый директор института должен был представить краткий отчет. В тот период еще не было ни Дома ученых, ни Дома культуры (кинотеатра). Общие мероприятия устраивались в актовом зале Института геологии и геофизики (будущий геологический музей). Здесь и разместили стенды институтов. Строители и зрители дисциплинированно расположились вдоль улицы напротив входа.

Гости прибыли, раздались дружные аплодисменты встречающих. Но по мере того, как главные «виновники торжества поднимались, аплодисменты стали как-то растерянно затихать. Стало слышно, что между Н.С. Хрущевым и М.А. Лаврентьевым разговор идет на повышенных тонах. Доносились слова, что Сибирское отделение поддерживает нападки на Т.Д. Лысенко, что Институт цитологии и генетики возглавляет сторонник вейсманистов-морганистов, что здесь создан рассадник пробуржуазных теоретиков наследственности… Уже в тишине добрались до верхней площадки, где состоялся такой диалог:

М.А.: Никита Сергеевич! Но я же не биолог и не генетик. Я же математик и механик...

Н. С.: А-а-а, так ты как тот крестьянин на Кавказе. Подъезжает к нему чеченец и предупреждает: если скажешь, что на небе луна, я тебя повешу. С другой стороны подъезжает черкес и говорит: если ты скажешь, что на небе месяц, я тебя застрелю. Мужик почесал затылок и отвечает: Да не знаю я! Я не тутошний. И вы нетутошние?

М. А.: Вы знаете, Н. С., на Украине перед революцией проходила защита одной диссертации, в которой соискатель доказывал, исходя из теории вероятности, что у большевиков нет шансов на успех. А уже после Октября в Москве тот же автор в докторской диссертации доказывал неизбежность победы большевиков в свершившейся революции. На совете нашлись люди, знавшие противоположный итог предыдущей защиты. Чему же верить? Оказывается, заявил диссертант, тогда в одном месте по ошибке был поставлен знак минус….

Раздался общий смех, обстановка разрядилась. Н.С. перешел к институтским стендам. В распоряжении каждого директора было 10 минут. Обход продолжался непрерывно, без остановок и вместе с пятиминутным отчетом начальника строительства Иванова Н.М. занял более двух часов. Идеи и принципы продвижения научных сил в восточные районы СССР не подвергались сомнению. Эпизод с историческими анекдотами на самом деле был своего рода проверкой принципов М.А. Лаврентьева по центрированию научного потенциала. В ЦК партии, конечно, хорошо знали, что всё предприятие, порожденное Академией наук СССР, вызывает громадный интерес во всём мире. Фундаментальную науку нужно было двигать дальше, набирая свои силы.

Впоследствии не раз приходилось слышать в столице и на местах, что если бы не настойчивость и поддержка Н С. Хрущева, прорыв ученых Академии наук СССР на восток мог и не получить всемирно-исторического результата. Могла одержать верх старая инерция. И это похоже на правду.

Тектонические сдвиги в развитии СО АН СССР. 1960-е

На следующий год после сдачи в эксплуатацию Академгородка капиталовложения уменьшились в четыре раза. Соответственно, другие академгородки и центры в Иркутске, Красноярске, Улан- Удэ, Якутске резко пошли вперед. Полностью изменилось отношение к академической науке во всех крупных сибирских городах. Предложения стали поступать из Кемерово, Барнаула, Омска, Тюмени. До строительства капитальной базы для ученых подыскивались временные помещения. Наиболее тщательно подготовил программу вхождения в академический альянс Томский обком КПСС. Здесь родилась концепция создания Академгородка с учетом развития нефтегазового комплекса Западной Сибири, крупных достижений томских физиков в изучении верхних слоев атмосферы.

В свою очередь в новосибирском Академгородке стали появляться предложения об ускорении выхода результатов научных исследований в производство. Это значило вхождение в общегосударственную программу практической реализации научных достижений. В те годы для многих ученых это было нечто неизведанное. Именно в шестидесятые годы шли горячие дискуссии о судьбах научно-технической революции, развивались теории экономики научно-технического прогресса. В городке был популярен лозунг о создании группы отраслевых НИИ, КБ двойного подчинения. Научное руководство со стороны Сибирского отделения АН СССР, Техническое и организационное - отраслевых министерств.

0000tbkdКак только внедренческие идеи Сибирского отделения были обнародованы, предложения о переходе под двойную опеку посыпались как из рога изобилия. Эти предложения быстро способствовали процессу отрезвления. Во-первых, путь технологического применения результатов фундаментальной науки оказался весьма вариабельным. Например, один из первых объектов, взятых СО АН СССР под опеку – НИИ систем Минприбора, потребовал минимум капиталовложений, профинансировал лабораторный корпус в Правых Чомах - и все. А для НИИ гидрометаллургических процессов потребовалась бы настолько мощная опытно-производственная база, которая поглотила бы весь Академгородок и Ельцовку впридачу. Во-вторых, некоторые министерства всерьез полагали, что правительство наделило Сибирское отделение такими капиталовложениями, что добавлять уже ничего не надо, а кое-что можно даже позаимствовать.

Удалось договориться о создании всего восьми прикладных точек. Дальше других продвинулся Институт ядерной физики, который ввел в свою структуру промышленное производство (центр) установок синхротронного излучения, сделал его товарным продуктом с последующей реализацией. Ещё три СКБ были разрешены Президиумом Отделения в составе институтов. Вошли в официальные соглашения Главмикробиопром, Министерство общего машиностроения, Минприбор, Министерство химической промышленности и Мингеологии. И это был предел.

Дело было еще и в том, что проект Академгородка (то самое уравнение) действительно исполнялся на 30000 человек, и по мере его роста довольно скоро стало ощущаться напряжение с водоснабжением, канализацией, теплом. По сути, городку потребовался другой генплан.

М. А. Лаврентьев крайне настороженно относился к неконтролируемому разрастанию городка. Мелкие согласования подключений к существующим сетям шли и шли, но вскоре появились крупные объекты, не предусмотренные ни генпланом, ни расчетами. Например, в 1968 г. неожиданно возник «объект» в лице соседнего Бердска. Этот город с населением 150 тыс. сбрасывал свои стоки в Обское водохранилище, что нередко приводило к гибели рыбы, но денег на строительство очистных сооружений у него не было. Областной исполком выступил с инициативой на долевом участии создать для Бердска единую систему канализации с Академгородком, что привело М.А. Лаврентьева в подлинное неистовство. Отношения Президиума СО АН СССР с Новосибирским облисполкомом находились на точке кипения.

Стало очевидно, что без нового генплана развитие всего городка будет идти как будто вслепую. Это касалось не только посторонних объектов, но и объектов, возникавших по инициативе Президиума. Поэтому в экстренном режиме был создан самостоятельный генплан микрорайона Правые Чомы. И этот подход в значительной мере уравновесил отношения между конфликтовавшими сторонами…

… Мои обязанности в Президиуме СО АН СССР закончились в 1975 году. Но и после того мне иногда, уже вне службы, приходилось пересекаться с М.А. Лаврентьевым. Чаще всего – на прогулках по тропинкам Золотой долины. Михаил Алексеевич неоднократно, как бы между прочим, обращался к будущему Академгородка, перспективам его разрастания. Со временем все чаще стала возникать идея отпочкования. Он даже упоминал предположительное место: «где-нибудь в районе Саяно-Шушенской ГЭС». И хитро улыбался…

* * *

Кое-что в заключение

В 2007 г. широко отмечался 50-летний юбилей Сибирского отделения АН СССР – РАН. Изучение юбилейных материалов Президиума дает законный повод для гордости за достижения сибирской науки.

Из 142 действительных членов РАН к юбилейному 2007 г. 13 были избраны в АН СССР до создания Сибирского отделения. Следовательно, 129 действительных членов АН – «дело рук» Отделения. Только в 1958 г. было избрано 15 членкоров, будущих академиков. 27 человек были избраны в чл.-корр. до 40 лет. В наших условиях это выдающийся результат роста кадров в отечественной науке. 53 избраны в чл.-корр. в возрасте 41-50 лет, 60 – в возрасте 51-60 лет.

Но если чуть внимательнее взглянуть на годовую динамику, окажется, что в 1991-2006 годы (период реставрации капитала) активность сибирской науки снизилась. За эти 15 лет действительными членами в СО РАН стали всего 13 чел. Учитывая, что в 1958 – 1990 гг. каждые 15 лет избиралось по 35-40 чел., нетрудно посчитать, что реформаторы добились сокращения притока новых сил на вершины отечественной науки в два-три раза! Довольно интересная картина складывается при изучении сроков перехода ученых от членкоров к званию академика, к вершине научной карьеры.

С формальной стороны это представляется чисто внутренним делом научного сообщества. На деле же такой чистоты никогда не было, начиная с эпохи Петербургской академии, до сего дня, поскольку помимо высшего признания научных заслуг, принадлежность к академическому сословию означала немалые сословные привилегии. «Виновником» сословности в царской России выступала вузовская профессура. Профессору полагись конный выезд, апартамент, пенсионное обеспечение, соответствующие генеральскому уровню по табели о рангах. Академик же не мог котироваться ниже профессора. Советская власть формально отменила сословные привилегии, но установила академическую добавку к зарплате в 500 руб. – ровно столько, сколько имел первый секретарь обкома в 1960-е годы. У многих эта надбавка присоединялась к окладу директора академического института (еще 600 рублей).

Согласно юбилейным материалам Президиума, 70% избранных академиками к моменту избрания находились в роли директоров институтов. Это – устойчивый признак в течение всех 50 лет существования Отделения. Плохо это или хорошо? На мой взгляд, это во многом свидетельствует о стремлении своевременно возложить на более молодого коллегу ответственность за решение крупных задач, за новые формы организации исследований. И о росте общественного интереса к положению дел в науке. Главная из проблем в науке, как и во всех других сферах деятельности, - суметь правильно и вовремя определить уровень дееспособности человека. Уметь взять от него все… Переход из состава чл. корреспондентов в академики занял по времени: менее 10 лет – у 59 чел., от 10 до 20 лет – у 78, более 20 лет – у 5.

Теперь о международном признании наших ученых. Тема деликатная, в ней много уничижений. Причем, с подачи либералов, которых много в нашем правительстве. Особенно увлекаются таким «объективным» критерием, как частота цитирования в авторитетных зарубежных изданиях. Дабы не давать пищи для обвинений в пристрастности, некомпетентности и т.д., воспользуемся юбилейными материалами Президиума.

Из 142 членов Сибирского отделения РАН – академиков, зафиксированных в отделении за 1957-2007 гг., не менее половины имели честь находиться в составе иностранных научных сообществ, университетов, кафедр, редакционных коллегий журналов. Их число могло бы быть большим, если бы не «соображения безопасности». Демократическая среда реформируемой России настолько была восхищена собственными построениями открытого общества, что существенно обесценила приоритеты прошлого и настоящего. Зачем выделять знаками почетного уровня российских коллег, если они сами отодвигаются в тень на конкурентном рынке?

Сибирское отделение РАН – кладезь научной информации мирового уровня, сосредоточенной в десятках журналов, сотнях монографий и публичных отчетов. Есть признанные научные школы в области математики, ядерной физики, геологии, мерзлотоведения, техники в северном исполнении, сильноточной электроники, томографии, экономики, истории Востока, археологии, социологии малых народов. У большинства этих научных школ на Западе просто нет конкурентов из-за сибирской специфики и лучших форм организации исследований. Однако их достижения внимательно изучаются. Причем здесь, скажите, индекс цитирования и кто их вообще должен цитировать?

0 54e7d_4d000522_origМинистерство образования и науки (а теперь и Федеральное агентство научных организаций – ФАНО) просто молятся на рейтинговую оценку результатов научного труда, основанную на частоте цитирования наших ученых в авторитетных западных журналах. Американцы давно используют эту методику для наблюдения за чужими мозгами, наше же министерство вовсе не следит за приоритетами в собственной стране.

Еще одно соображение. Правительство и ФАНО должны учитывать, что академическая наука с фактической ликвидацией отраслевой науки получила в годы реформ двойной удар, утратив нормальный канал передачи своих результатов в массовое производство (вместе со значительным источником финансирования). Ее буквально вынудили загружаться мелкими заказами. Недавно Президиум СО РАН обсуждал доклад академика М.Предтеченского об углеродных нанотрубках, способных упрочнять сталь в десятки раз. С оттенком гордости автор сообщает: институт (академический) обеспечивает 95% мировой потребности в материале. Журналисты добавляют, что эта потребность удовлетворяется на площадях технопарка. Это что, крупный результат?

В заключение позволю себе затронуть вопрос социально-философского характера. Все российские демократ считают себя приверженцами «свободного рынка». Об этом политическом и идейном течении приходится говорить, поскольку оно заметным образом задело научную среду и успело сказаться на разрушении научного потенциала страны. Действительный член РАН А.Н. Яковлев 5 ноября 1991 г. обратился к Генеральному секретарю ЦК КПСС М.С.Горбачеву с запиской, в которой между прочим требовал (пожалуй, это слово подходит лучше всего): «а) ликвидации общесоюзного министерства по делам науки в любой форме; полного отделения науки от государства… г) полного отказа от поддержки любых институтов, которые существовали бы только за счет госбюджета». Кажется, такая свобода науки от государства и государства от науки неизвестна ни в одной стране мира. Может быть, это случайное совпадение, но ведь уже в 1992 году правительство России свело на нет финансирование исследований. И либерально мыслившие ученые оказались в ситуации выживания и «ударного» труда по спасению науки.

Что же делать? Перед руководителями страны список почти полутора сотен ведущих ученых, которые совершили то, что без преувеличения можно считать примером массового героизма в науке. И они готовы идти дальше и выше. Не надо их останавливать.

Marti


Для журнала «Эко» Июль 2017 – февраль 2018.

Чемоданов Марти Петрович, д. ф. н., проф. 1958 – 1963 гг. – секретарь Советского РК КПСС; 1969-1975 гг. – зам. председателя СО АН СССР; 1975 – 1982 гг. – директор ИПК при НГУ и проректор НГУ.



[1] Речь идет о так называемом. «Деле Мешалкина», в результате которого ИЭБМ был расформирован, его клиническая часть передана в ведение Минздрава, «биологическая» - распределена по другим институтам СО АН, специально строившийся для ИЭБМ комплекс зданий передан под ВЦ. См. подробнее URL: http://www.proz.ru/2017/02/14/614

[2] См., например, https://lexnder-loz.livejournl.com/123023.html


250